Читать книгу - "История римских императоров от Августа до Константина. Том 8. Кризис III века - Жан-Батист Кревье"

не знал страха перед внешним врагом. Далеко не трепеща за свою безопасность, он сам распространял ужас своего имени и своего оружия до краев вселенной. Поэтому укрепления города пришли в упадок: стены обветшали или были разрушены. Аврелиан решил восстановить и укрепить их по принятому тогда способу, одновременно расширив границы города до пятидесяти миль или семнадцати льё в окружности [4]. Он начал работу, а его преемник Проб продолжил и завершил ее. Хотя Аврелиан не закончил эту ограду, она носила его имя и так обозначена на карте Рима, составленной г-ном д’Анвилем и помещенной во главе «Римской истории» г-на Роллена.

Эти заботы занимали Аврелиана лишь мимоходом. Его главной целью после обеспечения безопасности Италии разгромом варваров было воссоединение с империей обширных территорий, отторгнутых вследствие нерадивости и слабости Галлиена. Тетрик, владевший Галлией, не казался опасным, и войну с ним можно было без риска отложить. Зато Зенобия – деятельная, пылкая, честолюбивая правительница, присоединившая Египет к владениям Одената, – распространяла свои притязания и войска вплоть до Вифинии, и Аврелиан счел необходимым начать с ее усмирения, чтобы отвоевать все земли, которые она захватила в ущерб римлянам. Здесь уместно подробнее познакомиться с этой героиней, чье поражение и низложение стали величайшей славой Аврелиана.

Зенобия объявляла себя потомком царей Египта, возводя свой род к Птолемеям и Клеопатрам. Она обладала всеми прелестями своего пола: красотой и правильностью черт лица, живыми, пламенеющими глазами, зубами столь белыми, что их сравнивали с жемчугом; лишь жаркий климат ее родины придал ее коже легкую смуглость. Если она и имела достоинства, присущие ее полу, то не была чужда и его слабостей: любви к нарядам, страсти к богатству, желания блистать роскошью и великолепием. Ее двор соперничал в пышности с дворами персидских царей, и она, подобно им, требовала поклонения. Она заслуживает высокой похвалы за свою целомудренность, доходившую до того, что она признавала законное супружеское соитие лишь ради той единственной цели, для которой Творец его предназначил. От своего мужа Одената она имела нескольких детей, из которых трое известны в истории: Геренниан, Тимолай и Вабаллат [5]. Вероятно, это была причуда их матери, желавшей подчеркнуть их особое положение, что эти царевичи носили имена, взятые из трех разных языков: первое – латинское, второе – греческое, третье – сирийское или арабское.

Благодаря качествам сердца и ума Зенобия возвышалась над своим полом; в ней сочетались все добродетели и все пороки героев: честолюбие, отвага, страсть к завоеваниям, мужество перед лицом опасностей, упорство в труде, широта взглядов, достоинство и властность в управлении. Она неустанно восхваляла Дидону, Семирамиду и Клеопатру и по своим талантам походила на них. Её наряд сочетал роскошь женщины с доспехами воина. После смерти Одената она носила, наряду с диадемой, императорскую кольчугу, украшенную по всему периметру драгоценными камнями. Она обращалась к солдатам в шлеме и с обнажённой рукой. Привыкшая, как и её супруг, к тяготам охоты, она не знала изнеженности; когда она пользовалась колесницами, то предпочитала самые простые и наименее изысканные, удобные для передвижения. Чаще же всего она ездила верхом. Порой она шла пешком и преодолевала переходы в несколько миль. Хотя она была воздержанна, но, поскольку дела требовали общения с мужчинами, она пила наравне с ними, и на больших пирах, которые устраивала, не уступала своим военачальникам, а также персидским и армянским вельможам. Искусная в управлении, она умела сочетать строгость и снисходительность, в зависимости от требований обстоятельств; и, несмотря на склонность к накоплению, золото и серебро не жалела для осуществления своих замыслов.

Эта государыня любила науки и даже сама занималась ими. При ней находился знаменитый Лонгин, бывший её наставником в греческой словесности. Помимо родного сирийского языка, она в совершенстве владела египетским; знала греческий, не была вовсе невеждой в латыни, но, не владея ею достаточно для свободного разговора, не пользовалась ею. Напротив, она желала, чтобы её сыновей, которых она воспитывала как римских императоров, всегда окружала латинская речь, бывшая языком империи. Она изучала историю – школу государей; особенно же увлекалась историей своей страны и историей Птолемеев, которых считала своими предками; и, чтобы лучше усвоить её, сама составила их краткое жизнеописание. Римскую историю она читала в изложении греческих авторов.

Зенобию считают причастной к блистательным успехам, благодаря которым Оденат унизил гордыню Шапура. Но она глубоко виновна, если правда (а есть основания подозревать это), что она обратила против своего пасынка и даже против собственного супруга ту самую отвагу, которая столь украшала её в борьбе с вооружёнными врагами. После смерти Одената она сосредоточила в своих руках всю полноту власти под именем своих сыновей, которых нарекла Августами; а Меоний, который возвёл в заслугу убийство своего государя, чтобы завладеть его достоянием, недолго пользовался плодами своего преступления – и вскоре она осталась единственной царицей и императрицей Востока. Она без труда отразила слабые попытки Галлиена её потревожить. При Клавдии она пошла дальше: расширила свои владения; и пока этот император, занятый войной с готами, соблюдал с ней мир, чтобы не нажить сразу слишком много врагов, она воспользовалась этой передышкой, чтобы вторгнуться в Египет.

Это завоевание не обошлось без трудностей и сражений. Зенобия заручилась поддержкой в стране через посредничество Тимагена, египтянина, состоявшего у неё на службе; а для подкрепления его действий она отправила Забдаса, своего военачальника, во главе армии в семьдесят тысяч человек, состоявшей из пальмирцев и сирийцев. Большая часть египетского народа не была привлечена на сторону Тимагена: напротив, кажется, в этом случае пробудилась старая ненависть египтян к сирийцам, и они выступили против Забдаса с армией в пятьдесят тысяч человек. Произошла битва: египтяне были разбиты; и Забдас, полагая, что завершил предприятие, оставил в стране лишь отряд в пять тысяч человек, а с остальными силами вернулся назад.

В то же время Проб, или, вернее, Пробат, по приказу Клавдия преследовал на море отряды готов. Этот военачальник, узнав о перевороте, только что произошедшем в Египте, прибыл на место и, воодушевив побеждённый народ, который с трудом терпел ярмо пальмирцев – так мы будем называть, следуя древним авторам, всех подданных Зенобии – , без труда, с помощью местных жителей, изгнал пять тысяч воинов, оставленных Забдасом: и Египет с радостью вернулся под власть римского императора.

Но ненадолго. Пальмирцы вновь перешли в наступление; и хотя сначала потерпели поражение в крупном сражении, в итоге добились полного превосходства. Ибо когда победители заняли гору близ Вавилона [6], города неподалёку от Нила, чтобы отрезать пальмирцам путь к отступлению, Тимаген, отлично знавший родные земли, сумел скрытными тропами провести отряд в две тысячи человек на самую вершину горы: оттуда он неожиданно обрушился на врагов, которые ничего не подозревали, и полностью их разгромил. Пробат был взят в плен и в отчаянии покончил с собой. Египет, лишённый предводителя и сил, остался под властью Зенобии, которая правила там беспрепятственно.

Пока её войска побеждали в Египте, она удерживала в повиновении своим авторитетом и грозным именем все народы, соседствующие с Пальмирой. Сарацины, арабы, армяне чтили её и не смели предпринимать никаких действий.

Кажется, эта честолюбивая царица даже замышляла объединить под своей властью всю Римскую империю и, подобно Клеопатре, от которой вела свой род, мечтала подчинить Капитолий своим законам. Несомненно, с этой целью она хотела вступить в союз с Викторией, чьё влияние в Галлии было велико, чтобы атаковать Рим одновременно с двух сторон – с Востока и с Запада. Когда этот план провалился – то ли из-за смерти Виктории, то ли по иной причине – Зенобия не отказалась от своих притязаний. В конце правления Клавдия и в начале правления Аврелиана она расширила свои владения в Малой Азии. Уже Каппадокия и даже Вифиния признали её власть: а оттуда рукой подать до Европы.

Настало время, чтобы Аврелиан остановил свои успехи: и это стало первой заботой этого государя,